Таня Гроттер и молот Перуна - Страница 63


К оглавлению

63

Калиостров и Тиштря обернулись и, увидев питекантропа, мигом приуныли.

– Мы любим детские стишки! – пискнул Тиштря.

– И требуем политического убежища! – добавил Графин.

– В игре остался один лишь мяч – пламягасительный. Разумеется, три очка уже не принесут победы сборной Тибидохса, однако именно от этого последнего мяча будет зависеть будущее команды и матч реванш с невидимками, – сообщил Ягун.

Таня оглянулась на тренерскую скамью. Лицо Соловья О. Разбойника выглядело окаменевшим и одновременно беспомощным. Сколько раз на тренировках они отрабатывали тактику для этого матча. Сколько раз Соловей повторял, что выиграть у сборной вечности нельзя, и спасение команды в том, чтобы разом, оставив у Гоярына лишь защиту, завладеть хотя бы одним мячом и перейти в нападение, стараясь забить любой ценой. И вот матч почти закончен, команда Тибидохса рассеяна, а победа оставалась все такой же недосягаемой…

Прижавшись грудью к контрабасу, Таня вытянула руку со смычком и устремилась за пламягасительным мячом. Но она катастрофически не успевала. Барон Мюнхгаузен и Гермес были на полпути к мячу. Теперь, когда Гоярын был уже усыплен и пасть его была закрыта, все, что требовалось сборной вечности для победы, – коснуться мячом любого места на его морде. Даже если бы магия и не сработала – судьи все равно засчитали бы очки.

Что-то мелькнуло у Тани в памяти. Ни на что уже не надеясь, малютка Гроттер потянула за вторую струну и вскинула над головой смычок, как это делал ее отец. Получится или нет?.. На миг ей почудилось, что она лишилась тела и превратилась в чистую мысль. И это позволило ей оказаться у мяча раньше Мюнхгаузена и Гермеса. Те удивленно отпрянули, когда русская девчонка выхватила мяч буквально у них из-под носа.

* * *

Теперь на поле царствовал один-единственный дракон – Змиулан. Его золотая чешуя пылала. От морды и гребня на спине отрывались яростные языки пламени. Маленькие злобные глазки пылали.

Развернувшись, Таня открыто бросила контрабас в атаку. На сложные фигуры времени не было – вся сборная вечности мчалась к ней из разных уголков поля.

Баб-Ягун, забросивший свои комментаторские обязанности, мчался чуть выше, крича, чтобы Таня дала ему заговоренный пас, но Таня чувствовала, что любое усложнение сейчас только навредит – слишком неравен был опыт и несопоставимо мастерство. Теперь ставка была лишь на молниеносную атаку.

И тут прямо по курсу вновь возник Леопольд Гроттер. Контрабас помчался навстречу контрабасу. Таня резко откинулась, вскинула смычок и сделала мгновенный перевертон. Это помогло ей избежать столкновения – она ощутила лишь тугой удар воздуха от пронесшегося рядом отца.

Но даже перевертон не мог надолго спасти ее. Снова какая-то магия, и контрабас Леопольда оказался совсем близко. Теперь десятый номер сборной вечности уже прессовал ее не на шутку, оттесняя от Змиулана. Тяжелый мяч, пристегнутый к предплечью, мешал Тане свободно маневрировать. Сверху и снизу к ней неслись Фрол Слепой и Аргус. Илья Муромец, точно гора, вырос у нее на пути. Любой маневр, любое движение Тани читалось заранее. Ее брали в клещи, в самые безжалостные и твердые клещи, в которых ей когда-либо приходилось бывать. Она не могла никуда уйти и вынуждена была лететь по прямой туда, где, зависнув перед мордой Змиулана, точно волнорез, замер славный богатырь Илья Муромец.

Леопольд Гроттер, летевший теперь почти вплотную, вопросительно протянул руку ладонью вверх. Таня поняла, что сборная вечности великодушно дает ей шанс: или отдай мяч по-хорошему, или… Слезы сдавили ей горло. Ну почему, почему так? Почему именно он?

– ПАПА, ЗАЧЕМ? ЭТО ЖЕ Я, Я! КАК Я СМОГУ ПОТОМ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ? – крикнула Таня, одновременно понимая, что не расстанется с мячом. Лучше уж разбиться вдребезги о щит Ильи.

Лицо Леопольда Гроттера дрогнуло. Казалось, он что-то понял, или, во всяком случае, нечто забрезжило в его сознании. Он внимательно посмотрел на Таню, на ее контрабас и на смычок. Потом, точно примерясь, бросил взгляд на Змиулана и на Муромца – а еще секунду спустя Таня поняла, что их контрабасы сближаются.

– НЕ НАДО! – воскликнула Таня. – ПАП, НЕ НАДО!

Неужели таран? Как подло! Внезапно она ощутила, как ее хватают за руку и сильно тянут вниз, туда, где они неминуемо должны были столкнуться с Аргусом. Но прежде чем это случилось, неповоротливого великана откинуло сдвоенным воздушным потоком – и это создало необходимую щель, чтобы они проскочили. Секунду спустя оба контрабаса в стремительном вираже обошли Илью Муромца. Тот, ожидавший чего угодно, но только не этого, замешкался.

Внезапно Таня увидела, что они у самой огнедышащей морды Змиулана. Дракон уже надувался, собираясь выдохнуть пламя. Леопольд Гроттер еще сильнее сжал ее руку и потянул ее, но уже не вниз, а влево. Удивляясь, зачем применять такой сложный маневр уклона, когда можно просто поднырнуть, Таня все же послушно взмахнула смычком – и контрабасы, встретив боковой порыв ветра, отнесло за драконью морду.

ШШШИИИХ! ШШШИУХХ!

Да, так и есть! Змиулан выдохнул двойную, самую коварную струю: короткий сполох вверх и – резкий уход пламени вниз. Таня поняла, что, используй она стандартный уклон, от ее контрабаса – а возможно, и от нее самой – остались бы одни головешки. Леопольд Гроттер вторично спас ее.

– ПАПА, ПАПА! ТЫ, ТЫ…

Рука Леопольда разжалась и слегка подтолкнула ее. Теперь он уже вопросительно смотрел на Таню, словно хотел сказать ей: ну что же ты! Атакуй!

«Неужели он понял? Неужели?» – быстрой ласточкой пронеслась мысль.

63